Условились на два часа. Вешая трубку, он подумал, что магазин следует на время закрыть. Вряд ли есть какой-то иной выход из создавшегося положения. Придется похлопотать для клиента, на котором по сути держится все дело.

Чилдан все еще пытался размять одеревеневшие от пережитого только что напряжения ноги, когда услышал, что кто-то вошел в магазин. Молодые мужчина и женщина, респектабельные, прекрасно одетые. Одним словом — идеальные клиенты. Он взял себя в руки и бодро, с широкой профессиональной улыбкой пошел им навстречу. Наклонившись, посетители рассматривали вещицы в витрине. Внимание их задержалось на прелестной маленькой пепельничке. «Молодожены, — решил Чилдан. — Прямо из города Эфирных Туманов, нового местообитания избранных на холме над Бельмонт-авеню».

— Хелло, — произнес он и сразу же почувствовал себя лучше.

Посетители улыбались: ни тени превосходства, сама любезность. Чилдаи про себя отметил: его собрание, несомненно, лучшее в своем роде на всем Побережье, привело их в изумление, чему он очень порадовался.

— Поистине великолепно, — проговорил молодой человек.

Чилдан благодарно поклонился.

В их взглядах, кроме чисто человеческой симпатии, сквозило восхищение произведениями искусства, отражались общие вкусы и привязанности. Они словно благодарили Чилдана за предоставленную возможность любоваться, выбирать, прикасаться к вещицам, пусть даже без намерения купить. «Да, — подумал Чилдан, — они прекрасно понимают, что этот магазин — не какая-нибудь там туристская барахолка, где торгуют коробочками из секвойи с надписью «Резервация Мура» или «ТША», юмористическими плакатиками, колечками и открытками с изображением полуголых девиц или видиками моста над заливом… А эти удивительные, совершенно не характерные для японки глаза — огромные, глубокие. Он запросто мог бы влюбиться в такую женщину. Какой бы трагичной стала тогда его жизнь, но теперь все может обернуться по-другому. Модная прическа, маникюр, длинные золотые сережки ручной работы в маленьких ушках…