Зазвонил телефон. Он повернулся и снял трубку.

— Слушаю. — Услышав знакомый голос, Чилдан ощутил, как сжалось сердце.

— Это господин Тагоми. Я хотел бы знать, поступил ли уже тот рекрутский плакат времен гражданской войны? Наверное, вы помните, я должен был его получить еще на прошлой неделе? — Требовательный, местами резкий тон вот-вот накроет вежливость. — Мы, кажется, так договаривались при оформлении задатка? Это же подарок, разве не понятно? Я ведь предупреждал вас. Речь идет о важном клиенте. — Чувствовалось, абонент с трудом сдерживается, чтобы не проявить своего раздражения.

— Уважаемый господин Тагоми, — начал Чилдан, — за собственный счет я осуществил повсеместный поиск посылки, которая должна поступить, как вам известно, из-за границы…

— Она еще не поступила?

— Нет, уважаемый господин Тагоми.

Молчание.

— Больше ждать я не могу, — сказал наконец господин Тагоми.

— Понятно. — Чилдан уныло смотрел сквозь стекло витрины на теплый погожий день и конторы Сан-Франциско.

— Что вы порекомендуете взамен, господин Чилден? — Тагоми намеренно сделал ошибку, произнося его имя, и от такого оскорбления Чилдан покраснел до корней волос. Позор для фирмы, страшное унижение! В Роберте Чилдане проснулось честолюбие. И тут же нахлынули дурные предчувствия и опасения. Перехватило горло. Он что-то забормотал, рука будто приросла к телефонной трубке. И, хотя по-прежнему в воздухе носился аромат цветов и звучала тихая музыка, он почувствовал себя тонущим в безбрежном море.

— Возможно…маслобойка? Или серебряный шейкер 1900 года? — Мысли его путались. Стоило лишь забыть, стоило только качать обманываться… Ему тридцать восемь, и он хорошо помнил довоенную эпоху, иные времена. Франклин Рузвельт, Международная ярмарка, старый добрый мир.

— Могу ли я доставить вам кое-какие интересные образцы? — едва выговаривая слова, произнес Чилдан.